Как упомянуто выше, русско-японская война 1904—1905 гг. опровергла пресловутую «гуманность» мелкокалиберной оболочечной пули. Обобщая опыт этой войны, Р. Р. Вреден подтвердил тяжесть огнестрельных ранений
по сравнению со всеми другими видами ран.
Во время первой мировой войны 1914—1918 гг. внимание хирургов вновь привлекло необычайное число и тяжесть раневых осложнений, на борьбу с которыми и были направлены основные усилия. Самый же процесс заживления раны стал объектом изучения уже после войны, на основе данных морфологии, биохимии и коллоидной химии, получивших значительное развитие.
Опубликованные к этому времени материалы указывают на обширный опыт по лечению огнестрельных ран различных локализаций. Однако объектом изучения экспериментальных исследований являлась не сложная огнестрельная рана, полученная в военных условиях, а простейшая операционная рана. Тем не менее в изучении процесса заживления раны в период 1920—1930 гг. было достигнуто довольно много.
Прежде "всего было установлено, что реакция среды воспаленных тканей резко меняется, причем исходным пунктом для образования новых химических тел являются поврежденные при травме ткани. Общая реакция среды, по данным Шаде (Schade) и его сотрудников, при гнойном воспалении становится; кислой. В 1924 г. С. С. Гирголаву удалось показать то же самое и в отношении неогнёстрельных, асептически заживающих ран.
Рядом исследований советских и зарубежных авторов установлено существование раневых гормонов и других веществ ферментативного характера, имеющих стимулирующее значение при репаративных процессах. К этой же категории исследований относятся работы, изучающие влияние клеточного распада на течение раневого процесса (С. С. Гирголав, Ю. Ю. Джанелидзе, А. М. Жолондзь, Е. А. Сельков, А. А. Васильев и др.). Все это привело позднее к практическому использованию продуктов умирающих клеток для стимуляции регенеративных процессов у человека. Так, Филатов стал применять с этой целью подсадку консервированных на холоду тканей, В. В. Ковальский, Л. И. Палладина и др. — водные экстракты трупной кожи кролика, Н. И. Краузе — подсадку консервированных плодных оболочек человека, Г. Ф. Скосогоренко—отмирающий аутотрансплантат. Несколько особняком стоят, несомненно, стимулирующие регенерацию эмбриональные экстракты (Д. И. Гольдберг, Г. Е. Владимиров, А. И. Говоров, И. А. Пелищенко и 3. А. Райко и др.). Далее, особому изучению подверглись трефоны из лейкоцитов, необходимые для пролиферативных процессов {Г. К. Хрущов). Р. И. Белкиным было предложено усилить трефонообразование путем применения малых доз тиреоидина. Для стимуляции заживления раны была использована и антиретикулярная цитотоксическая сыворотка (АЦС) А. А. Богомольца.
Все эти эксперименты проводились еще до Великой Отечественной войны.
На основании полученного во время Великой Отечественной войны патологоанатомического материала была пересмотрена морфология процесса заживления раны. Весьма важные работы в этом направлении проведены И. В. Давыдовским, А. В. Смольянниковым, А. П. Авцыньш, В. Г. Гаршиным, А. Г. Смирновым, Г. П. Сахаровым и др. Об этих работах говорится в соответствующей части Патология огнестрельных ранений и повреждений.