Изучение полимикробного загрязнения раны привело к исследованиям о влиянии микробных ассоциаций на развитие инфекции (работы Н. К. Глотовой, А. М. Островской и Т. Т. Позывой, А. И. Эльяшева и А. А. Синицкого).
В микробиологической лаборатории Центрального государственного травматологического института Т. А. Колпаковой проводились систематические исследования микрофлоры всех случайных свежих ран у раненых, доставлявшихся транспортом скорой помощи. Почти во всех ранах была обнаружена микробная флора, в том числе патогенная, среди которой нередко находились и Gl. perfringens. Хирургическая обработка ран приводила к уменьшению микробной флоры, но далеко не часто освобождала от нее рану.
В результате проведенной работы установлено, что на 203 раны, загрязненные патогенной микрофлорой, нагноение после обработки имело место лишь в 11 ранах (5,0%). Зашитые раны почти в 90,0%.заживали без, всяких инфекционных осложнений.
Аналогичные данные были приведены в зарубежной литературе. Развитие учения о микробном загрязнении ран привело к тому, что хирурги всех стран перестали считаться с первичной раневой микрофлорой, надеясь на хирургическую обработку. Г^елер, один из видных западноевропейских травматологов, нашел даже возможным заявить в печати, что хирургическая обработка раны делает излишним профилактическое введение противостолбнячной сыворотки.
Тем временем произошли боевые столкновения на озере Хасан, на реке Халхин-Гол и война с белофиннами.
Боевые действия на_озере _Хаван продолжались несколько дней и разыгрались в относительно небольшом районе, поэтому в результате хирургического опыта этих боев можно было судить лишь о характере огнестрельной раны, влияние же боевой обстановки на условия хирургической работы оставалось далеко не выясненным. События на Халхин-Голе позволили уже сделать два основных вывода: 1) огнестрельная рана по своим структурным свойствам резко отличается от ран мирного времени;
2) хирургическая обработка в той форме и объеме, которые были приняты для ран мирного времени, непригодна для огнестрельных ран как вследствие их особенностей, так и в силу условий боевой обстановки. Отсюда следует, что флора раны сама по себе не обусловливает инфекции, а является лишь ее компонентом.
Эти оба положения не только подтвердились во время войны с бело-финнами в 1939—1940 гг., но и получили дальнейшее развитие. Время не позволило освоить полиостью весь материал этой войны. Установленные Фвидрихом сроки распространения и развития инфекции, т.е. 6—12 часов, ограничивали действия хирургов. В этом сказывалось влияние на учение о флоре раны воззрений конца первой мировой войны.
С начала Великой Отечественной войны изучение флоры раны, особенно в связи с развитием инфекции, продолжалось весьма интенсивно, однако условия для этого были крайне неблагоприятны. Для исследовательской работы микробиологов были необходимы лабораторные условия, а для хирургов — длительные клинические наблюдения. И то, и другое было связано в первые месяцы'войны с большими затруднениями. Лишь к тому времени, когда фронт стабилизировался, эти работы развернулись достаточно широко и не прекращались до конца войны, а затем и в послевоенное время. Поэтому естественно, что вначале весьма интенсивная исследовательская работа по вопросам флоры ран проводилась в Ленинграде, где концентрировались с сентября 1941 г. в течение 900 дней раненые как в ранние, так в значительной мере и в поздние сроки после ранений.
Сходные с ленинградскими условия создались в Москве к октябрю 1941 г. и продолжались около трех месяцев. Однако значительная часть специальных учреждений была в этот период свернута, а к началу возобновления их деятельности фронт переместился далеко на запад, эвакуация же раненых из Москвы за период октябрь 1941 г. — январь 1942 г. не прерывалась. Этим объясняется тот факт, что для характеристики микрофлоры ран используются главным образом наблюдения, сделанные в Ленинграде.