Если смысл листеровской антисептики заключался в том, чтобы убить микробов в ране, а принцип асептики в том, чтобы не допустить микроба в рану, то в дальнейшем задача хирурга могла быть разрешена только созданием такого течения реактивных процессов в ране, которые были бы максимально благоприятными для регенеративных процессов и максимально неблагоприятными для развития микроорганизмов. Это положение стало общепринятым в хирургии после первой мировой войны, оно подтвердилось и на материале «малых войн», но лишь Великая Отечественная война внесла полную ясность в это положение, закрепив его. Ключ к разрешению вопроса профилактики и лечения раневой инфекции лежит в воздействии на раненого и рану, а не только на микроорганизмы. Во всяком случае воздействия только на микроорганизмы менее эффективны в облегчают решение основной задачи, не разрешая ее полностью.
Таким образом, значение неизбежного в военно-полевых условиях обильного и разнообразного заселения раны микробами изучалось трояко:
1) изучался ход заживления раны, 2) изучалось развитие и щизнедеятельностъ микроорганизмов и их ассоциации как в ране, так и вне ее и 3) изучалась эффективность врачебно-хирургических мероприятий при лечении инфицированных ран.
Важнейшим условием развития микробов является наличие в ране некротических тканей. Огнестрельная рана как раз и отличается обилием тканей, подвергающихся как первичному, так и последующему некрозу.
Развитие последующего некроза повышает возможность размножения микробов даже там, где первичный некроз был ликвидирован оперативным путем. В отношении значения некроза огнестрельная рана близка к рвано-ушибленной. Однако ни один вид раны не обладает свойством так сильно задерживать нормальные биологические процессы в жизнеспособных тканях, как огнестрельная рана, в силу последствий того внутритканевого «взрыва», о котором речь шла выше. Взрывная волна, как мы видели, распространяется далеко за пределы раневого канала, она воспринимается всеми элементами тканей, в том числе и нервной системой; к его проявлениям относится то состояние, которое раньше определялось как местный шок, ступор Н. И. Пирогова. Как долго он продолжается, какие элементы ткани освобождаются от его влияния раньше и какие позже, — это дело будущих исследователей, но во всяком случае реактивность тканей задерживается на сроки, достаточные для размножения микробов.
В течение первых часов после ранения даше в ране, закрытой повязкой, если исключить врачебное воздействие (например, введение пенициллина), количество микроорганизмов постоянно возрастает. Чем благоприятнее для развития микроорганизмов условия в ране, тем быстрее они размножаются. Самое важное, однако, что не только количество, но и качество, иными словами, вид, наиболее размножающихся микробов соответствуют условиям в ране. Это показали с очевидностью данные, полученные на войне Т. Л. Симаковой, Т. А. Колиаковой и др., а также и послевоенные эксперименты Н. Н. Аничкова. В конечном итоге этиологическое значение микроорганизмов в развитии инфекции раны следует сформулировать так: условия, существующие в каждый данный момент в ране, облегчают размножение определенного вида микроба или их ассоциации и переход микробной инвазии в инфекцию; изменение условий в ране влечет за собой изменение флоры в количественном и качественном отношении. Попадание микробов в рану на войне неизбежно, но размножение их, и в особенности переход инвазии в инфекцию, обусловливается главным образом наличием для этого благоприятных условий в ране. Вследствие этого наши взгляды на способы борьбы с микробами и на инфекцию раны как на нечто роковое и неизбежное меняются.